Гарик Кричевский: автор, исполнитель и писатель

Май 23rd, 2012 Рубрика: Ударные инструменты

Гарик Кричевский – популярный автор и исполнитель шансона, поэтому не нуждается в представлении. Его хиты «Киевлянка», «Мой номер 245» и «Привокзальная» известны даже тем, кто не любит шансон. В настоящее время Кричевский со своей семьей живет в украинской столице. Он не очень любит давать интервью, поэтому можно считать, что нам крупно повезло.

 

— Гарик, это интервью выйдет не только в журнале, но и попадет в книгу «Легенды и звезды шансона»…

— А я тоже недавно начал писать. Записываю истории, которыми развлекаю своих друзей. Эти случаи реальны, они происходили или со мной, или с моими знакомыми. Имена героев, правда, я меняю, чтобы никого не скомпрометировать. Возможно, когда-нибудь из этого получится книга. Ведь с песнями тоже так было. Я просто создавал, а друзья уговаривали, чтобы я их записывал. Вот из-за них я и раскачался.

 

— У вас есть музыкальное образование?

— Да, я учился в музыкальной школе, на фортепиано играл. А за полгода до окончания заявил родителям, что не хочу этим заниматься, и теперь буду играть только на гитаре. Родители не настаивали. Я потом упрекал их за это, мол, надо было заставить, я же был совсем молодым. Но мои родители – либералы, всегда мягко ко мне относились. Наверное, потому, что я у них единственный ребенок. А вот я со своими детьми строг. Умею быть и жестким, и требовательным.

 

— Сколько у вас детей?

— Двое. Дочке 11 лет, а сыну 7.

 

— Когда вы начали писать песни?

— Еще в юности. Мы жили во Львове, и с моей группой играли исключительно англоязычный репертуар. Ничем другим не интересовались и больше ничего не признавали. Из отечественных исполнителей я уважал только Высоцкого, затем полюбил «Машину Времени». Как-то я нашел пару своих стихотворений, написанных лет в 13, и мы сделали песни. Но это не было чем-то особенным. Я потом долго создавал свой стиль.

 

— Вы тогда мечтали о славе музыканта?

— Я пошел по родительским стопам. Закончил Львовский мединститут. Мечтал о работе гастроэнтеролога, но в итоге стал рентгенологом. Правда, по специальности проработал всего год.

 

— В студенческие годы у вас хватало времени заниматься музыкой?

— Еще до поступления в институт я играл в двух группах. С одной зарабатывал деньги на свадьбах и танцах, а другая была для души. В институте, когда узнали, что я играю на гитаре, обязали вступить в ряды вокально-инструментального ансамбля. Я этого очень не хотел. Но пришлось. Было трудно совмещать учебу и 3 коллектива, поэтому я выбрал ВИА. Мы играли комсомольский репертуар, и у нас была цензура. Параллельно я писал песни, которые сейчас зовутся шансоном, но пел их только друзьям. Когда я оканчивал институт, друзья начали настаивать, чтобы я записал все композиции. Все мои близкие не верили в эту затею. Но я нашел студию, и с рок-командой «Город» мы за неделю записали десять песен. А потом бобину с этими песнями украли прямо из студии.

 

— Вы узнали, кто это сделал?

— Да, через несколько лет выяснилось, что это был один из музыкантов. Тогда песни расходились через музыкальные кооперативы. Вот он и продал бобину одному из них. Я когда узнал о краже, очень переживал, выкуривал несколько пачек каждый день. А потом совсем бросил курить. Этот случай меня обломал. И только когда я услышал украденные песни в музыкальных киосках, загорелся снова. Я приехал в Киев, знакомые нашли студию, но у меня не было 1,5 тысячи долларов на запись. В начале 90-х это были огромные деньги. Примерно, как сейчас 1,5 миллиона. Я попросил у своего знакомого, и он мне их дал.

 

— Как проходила запись альбома?

— Дело было на Киевском радиозаводе. В соседней комнате сидели музыканты из похоронных оркестров и в перерывах рассказывали нам кладбищенские истории. На этой фоне мы записывали альбом «Привокзальная», в который вошла «Киевлянка». Кстати, с этой песней связана целая история. В Киеве мы поселились в гостинице, где постояльцами были не славяне. Через пару дней нас обворовали. Милиция только сказала, что мы сами виноваты, ведь, имея таких соседей, нужно было охрану оставлять. С горя мы решили выпить. Я хотел написать песню об этом случае, но в итоге вышла «Киевлянка». Уже на следующий день я ее записал, но без аранжировки и бэк-вокала. Звуковик тогда сказал прямо, мол, песня эта совсем не годится, в альбом ее лучше не включать. Я согласился. Но составитель альбома не знал об этом разговоре, поэтому добавил «Киевлянку». Через три дня мы уже слышали ее на каждом углу и из каждой машины. Никто из нас не мог в это поверить! Как раз в это время у меня была немецкая туристическая виза. Мои друзья нашли для меня адвоката и посоветовали рассказать легенду, что меня, как поэта, преследуют спецслужбы. Это сработало. Меня оставили в Германии, поселили в лагере для переселенцев, а позже дали вид на жительство. Я получил его и поехал в Украину жениться.

 

— Как вы познакомились с женой?

— Мы с другом катались на моих «Жигулях», с девчонками знакомились. Как-то раз увидели симпатичную девушку и начали медленно за ней ехать. Я рассмотрел, что это моя коллега по работе и стал отнекиваться. Друг обрадовался, решил сам за ней приударить. Анжела узнала меня, поэтому села к нам в машину. И как-то сразу между нами проскочила искра, а я понял – не отдам. Но вывезти ее в Германию было непросто, поэтому нам пришлось задержаться в Украине. За это время я успел записать еще один альбом, и потом мы с Анжелой уехали в Германию на постоянное место жительства. Нам тогда еще помогли адвокаты по вопросам жилья, Киев в этом смысле богат профессионалами.

 

— Где и кем вы там работали?

— Сначала продавал машины, потом работал музыкантом в русском ресторане. Особых денег, правда, это не приносило. Как-то раз мне позвонили из Киева и предложили организовать 25 концертов по Украине. Я подумал, что это шутка, и положил трубку. Но они снова позвонили. Тогда мы с женой посоветовались, и я поехал в Киев. Сомневался всю дорогу. Но когда на вокзале услышал свои песни, подумал, что это знак. За пару дней мы собрали музыкантов, и понеслось.

 

— Вы помните свой первый концерт?

— Еще как! У меня совершенно не было сценического опыта, я толком не знал слов, и репетиций мы не проводили. Поэтому когда я выглянул из-за кулис и увидел битком набитый зал, меня охватила паника и настоящий ужас. Я выпил бутылку коньяка, но это не помогло. Только во второй части концерта мне стало легче, потому что зал стоя подпевал мне. А уже к третьей части я сорвал голос, поскольку не имел никаких навыков.

 

— Какой у вас музыкальный статус в Украине?

— Я шансонье, но в то же время часть местной эстрады. В отличие от России, в Украине обо мне пишут, показывают по телевизору, крутят мои песни. Правда, из-за того, что меня все знают, мне сложно появляться в общественных местах. А в Москве я могу смело гулять по улицам.

 

— Когда вас приглашают на официальные мероприятия, говорят, что нужно петь?

— Недавно в Киеве проходило важное мероприятие, приехали президенты разных стран. Никто не говорил мне, что нужно исполнять, поэтому я выбрал нейтральные песни. Но тут подбежал распорядитель и говорит, чтоб я выходил на сцену, мол, гости заскучали и просят. А потом еще добавил, чтоб я не пел лирику, только веселые песни. Я вышел на сцену, увидел публику в зале и буквально оторопел. Кое-как выдавил из себя что-то типа: «Не поймите неправильно, я никогда не видел столько президентов, собранных в одном месте, поэтому мне страшно, и я бы выпил». Все засмеялись. Встал Владимир Путин и налил мне водки. Я подошел к его столу, выпил, а потом сказал музыкантам, что меняем репертуар, назвав три песни. Однако в итоге мы отыграли все десять.

 

— А как вы проводите свободное время?

— У меня дети подрастают. Мы с женой стараемся раз в год свозить их на море, в Италию, например. Я без ума от этой страны, люблю все, что с ней связано. Мы с итальянцами похожи. Любим больше отдыхать, чем работать. Но если надо, то работаем хорошо.

Интересное