#

Гарик Кричевский:
«Я учился быть артистом прямо на сцене»

Он мог стать врачом, бизнесменом или спортсменом, а стал артистом. Мог всю жизнь прожить за рубежом, но вернулся на Родину. То, к чему другие идут долгие годы, он получил неожиданно, что изменило его жизнь. Может, это и есть рок судьбы?

GC: В каких странах Вы бываете чаще всего?
Г. К.: Шансон популярен везде, где живут наши эмигранты. Людям, оторванным от родины, не хватает чувства дома, им хочется пообщаться с соотечественниками. Европа, США, Канада, Израиль, Австралия, Новая Зеландия – везде много выходцев из стран СНГ. Я уже был во многих этих странах, и везде наши эмигранты приходят на концерты. Пожалуй, единственная страна, где много наших, и где я еще не побывал, это ЮАР.
GC: Как живут наши эмигранты?
Г. К.: Иногда жизненные обстоятельства складываются так, что лучше уехать, но думаю, что жить все-таки лучше и перспективней на родине. Часто человек едет на заработки и оседает за границей, но он никогда не может по-настоящему привыкнуть к новой стране, ее обычаям. К счастью, политическая миграция уже закончилась, сегодня люди выезжают из экономических соображений. У тех, кто эмигрирует сегодня, всегда есть возможность вернуться. Ехать, зная, что в любой момент можешь вернуться, гораздо легче, чем навсегда отрываться от своих корней. А ведь раньше это был билет в один конец.
GC: Родина – что это?..
Г. К.: Я считаю, что фраза: «Где хорошо, там и моя отчизна» была актуальна во времена СССР, потому что очень тяжело было жить в стране, в которой могли посадить в тюрьму только за то, что твои высказывания не совпадают с идеологией партии. Тогда родиной могла стать и другая страна, где свободы было больше. Но сегодня родина – это та страна (или город в более узком понимании), где твои корни и семья.
GC: Вы упомянули о родственных связях. Что Вы знаете о своих корнях?
Г. К.: Я из потомственных врачей. Если бы я не стал артистом, то был бы уже третьим поколением врачей. Кстати, все мои бабушки и дедушки-врачи были и  музыкантами-любителями, причем их любительство зачастую граничило с профессионализмом. Мои родители, будучи студентами мединститута, играли в институтских оркестрах. То же самое было и с бабушкой и дедушкой по папиной линии.
GC: Ваша жена тоже медик? Как вы познакомились?
Г. К.: Да, Анжела тоже медик. Мы познакомились в диагностическом центре, сразу после окончания мединститута. Тогда мы были молодыми специалистами, и у нас завязался служебный роман.
GC: Что привлекло Вас в жене?
Г. К.: Ноги и глаза. Ничего другого я тогда в ней не видел. Голубые, как небо, глаза и длинные ноги – вот то, на что я сразу обратил внимание безо всяких мыслей на то, что это судьбоносная встреча. А в процессе общения начал замечать не только внешность, но и человеческие качества, - это и послужило толчком к серьезным отношениям.
GC: Ваша жена – какая она?
Г. К.: Анжела – прекрасная жена и мать. Она воспитывает двоих детей и меня. Младшему Даниэлю 2,5 года, а дочке Виктории - девять. Кроме домашних дел, на ней лежит непростая административная работа: Анжела – директор нашего музыкального коллектива. Медициной она, как и я, уже давно не занимается. Хотя медицинское образование прошло не даром: если кто-то из домашних заболел, то мы не всегда спешим вызывать врача, стараемся самим решать проблему.
GC: Ваши родители – известные врачи, живут во Львове. Чем они сейчас занимаются?
Г. К.: Раньше у папы была своя стоматологическая клиника, а мама еще в советское время получила звание заслуженного педиатра Украины. Сейчас они уже пенсионеры. Не смотря на это, родители до сих пор принимают множество пациентов.
Родители переезжают в Киев, и их пациенты в ужасе, ведь теперь за консультацией придется ехать в столицу.
GC: С чем связан  переезд, ведь их родина – это Львов?
Г. К.: Хоть всю свою жизнь они прожили во Львове, Львов – не совсем их родина. Они приехали с родителями, которых распределили как молодых специалистов во Львов. Они родились не во Львове. Папа родом – из Харькова, а мама – из Пемзы. Киев – для них не такой уж и чужой город. За многие годы, что мы здесь живем, они привыкли к нему. Родители часто приезжают к нам и проводят здесь много времени. Руководствуясь принципом «семья должна быть вместе», они переезжают сюда. Мы давно этого ждем и рады.  Думали, что это произойдет еще лет пять назад, но, похоже, это произойдет в конце этого - в начале следующего года.
GC: Над чем Вы сейчас работаете?
Г. К.: Над новым альбомом. Я все время нахожусь в состоянии записи новых песен. Здесь надо учитывать специфику отечественного шоу-бизнеса: наши артисты не получают прибыли от продажи альбомов. Мы, в отличие от западных музыкантов, зарабатываем только концертной деятельностью. Я не могу полностью сконцентрироваться на записи альбома, поэтому его запись  у меня происходит в любое свободное время. До сентября у меня нет запланированных концертов и гастролей, поэтому август  посвящу записи новых песен.  Я не ставлю точные сроки выхода альбома, для меня каждая песня – это отдельная продуманная музыкальная картинка. И я, и мои музыканты не можем «рисовать» их быстро.
GC: Пишите ли Вы для других музыкантов?
Г. К.: Иногда я помогаю кому-то с текстом или с музыкой, но как системный композитор и поэт  не работаю, потому что формат фабрики звезд не для моих скромных интеллектуальных возможностей. Мои песни приходят во сне. Я люблю, чтобы песня пришла неожиданно, спонтанно. Чтобы это было послание Высших сил, а не вымученный подбор рифмы – это всегда чувствуется. Но это не значит, что все, что сделано по заказу, плохо. Я знаю гениальных композиторов и поэтов, которые создают под заказ шедевры. У меня были заказы, когда я заставлял себя писать, но  это тяжело дается. У каждого свои возможности. К авторству я пришел неожиданно даже для себя. Я писал не потому, что собирался стать певцом.
Я не собирался быть тем, кем я есть сегодня. К музыке, хоть и занимаюсь ею с пяти лет, всегда относился как к хобби. Мой первый альбом – это тоже было хобби. Я не собирался обрекать себя на жизнь артиста. Когда два  альбома абсолютно безо всякого моего воздействия получили сумасшедшую по тем временам популярность, я уже жил заграницей, не собирался возвращаться и строил совершенно другие жизненные планы. Меня просто пригласили поучаствовать в гастрольной деятельности, а когда я начал ездить в туры - втянулся. Так это стало моей профессией. Более того, Бог посылал мне новые песни,  я стал артистом без своего внутреннего стремления. Мне просто повезло.
Поскольку у меня за спиной нет театрального или высшего музыкального образования, а только музыкальная школа по фортепиано, то петь я учился уже на сцене. Играть на гитаре  научился практически сам: взял всего 3-4 урока, а дальше – сам. Более того, из-за того, что я не профессиональный певец,  не умел распоряжаться голосом, а петь приходилось по 2-2,5 часа каждый вечер в новом городе: начались проблемы с вокалом, я срывал голос. Я учился быть артистом при полных залах. Поэтому, думаю, что «фабрики звезд» полезны. На них приходят молодые исполнители, во многом уже подготовлены и даже профессионалы.
Люди, услышавшие мои песни, предложили записать альбом, но я не рассчитывал, что они станут известными настолько, что я смогу ездить на гастроли. Я не ставил перед собой такой задачи.
GC: Какие же  цели Вы ставили перед собой тогда? Вы хотели быть врачом?
Г. К.: К тому времени я и врачом быть не хотел, я жил в Германии и хотел заниматься медицинским бизнесом. Но,  в любом случае, я бы всю жизнь занимался музыкой для себя. И в школе и в институте я играл в ансамблях, но никогда не ставил перед собой задачи стать профессиональным артистом.  Поэтому, когда  смотрю на тех, кто так к этому стремиться, кто вкладывают в себя деньги, думаю: какой же это бред! Они просто не понимают, на что идут, насколько это каторжный труд. Он не приносит тех девидентов, которые можно было бы получить при той же энергетической трате , у нас пока, нет шоу-бизнеса!
GC: Так было раньше. Теперь, говорят, уже есть. Что Вы имеете в виду, когда говорите о шоу-бизнесе?
Г. К.: Шоу-бизнес – это цепочка: исполнитель – альбом – прибыль. У нас не хватает последнего звена. На Западе артист гастролирует в поддержку альбома, у нас – это главных источник дохода. Наши музыканты лукавят, когда объявляют о гастрольном туре в поддержку нового альбома. Основной заработок всех артистов это выступление на концертах и вечеринках.
GC: В каких ресторанах Киева Вы предпочитаете работать или отдыхать?
Г. К.: Я не очень люблю работать в ресторанах, но иногда выступаю и там. Отдыхать люблю в ресторанах с итальянской, украинской и японской кухнями.
GC: Изменились ли Вы, Ваше творчество с переходом от холостяцкой жизни к семейной?
Г. К.: Нет, пожалуй. Если изменилась моя музыка, это говорит о музыкальном развитии. Сейчас я записываю альбом с абсолютно живой музыкой. Если раньше единственным инструментом была гитара, а все остальное было синтезировано благодаря электронике, то сейчас в записи альбома принимает участие только живой оркестр, а это дает совершенно новое звучание, но в то же время продлевает и усложняет процесс.
GC: Говорят, жизнь – это зебра: полоса белая, полоса черная… Что Вы можете назвать в своей жизни белой полосой, а что черной?
Г. К.: Цвет полосок меняется каждый день: удачный чередуется с неудачным. Так везде: и в жизни и на концертах. Если выступление первого июля прошло хорошо, то третьего так гладко уже не будет, а вот четвертого снова пройдет на «ура». Но так должно быть. Если бы всегда было хорошо, это была бы очередная сказка о рае. Я не верю в рай, а в то, что он будет на земле, - тем более.
GC: Раз уж зашел разговор, то каково Ваше отношение к религии, Богу?
Г. К.: С Богом я общаюсь напрямую. А вот в то, что рассказывают пастыри различных религий, я не верю. Религия – это шоу-бизнес, а наставники – наши «братья по оружию». Но они должны существовать. Существует множество людей, которыми надо управлять из-за их несамостоятельности, поэтому религии и возникли: их придумали умные люди, которые понимали, что род человеческий нужно как-то организовывать. Если людьми перестать управлять и организовывать их, начнется вакханалия. Человек должен во что-то верить, ведь он временный гость на этой планете. Человек обладает развитым сознанием и умирает – в этом огромная трагедия. Людям надо во что-то верить, но когда это доходить до уровня картинок: «вот это Бог, Он выглядит так. Это произошло именно так»… А почему так, а не иначе? Меня настораживает, когда вера превращается в комиксы.

Юлия Михайлюк