12 декабря 2001, Аргументы и Факты"

Гарика Кричевского украшают шрамы и скромность

Однажды веселой компанией мы завалились в караоке-бар. Кто-то завладел микрофоном и гаркнул: «Давай «Привокзальную»!» Да еще и запел потом: «Давай, быстрее, брат, налей!» Боже мой, что это??! «Как, — удивились друзья, — ты не знаешь Гарика Кричевского? Не знаешь «Киевляночку», «Мой номер 245» и «Номенклатурную дачу»?

ТЕПЕРЬ я знаю и то, и другое, и третье. Более того, беседую с неуловимым Гариком Кричевским. Неуловимым, потому что он, уроженец Львова, мотается между Ганновером и Киевом.

— Почему вы уехали из Союза?

— Уехали все мои друзья и меня позвали. Говорят: «Что ты там делать будешь?» В магазинах один уксус и томатный сок. Терять мне было нечего, и я уехал с 300 долларами капитала. Я бы и не возвращался, если бы… Пока я там «встраивался в иммигрантскую жизнь»: пытался продавать подержанные машины, петь в ресторане, учиться, думал защищать медицинский диплом, — здесь разошлись два моих альбома. Ведь, уезжая, я их просто положил в ящик. Когда пираты начали размножать эти альбомы, меня позвали в Киев. Говорят: «Давай, мы тебя артистом сделаем». Я отвечаю: «Вы сошли с ума». Я только на бас-гитаре играл в художественной самодеятельности, ничего не знаю. А они: «Да мы залы соберем полные!» И вот я помню, как приехал поездом Берлин — Киев, выхожу на вокзал, и из первого же киоска звучит моя «Привокзальная». И я подумал, что это первый признак того, что они правы. Так это и началось, а продолжается по сей день: я записал 6 альбомов.

— Так вы медик?

— Да, я закончил Львовский мединститут имени Дружбы народов, от звонка до звонка. Интернатуру не закончил, потому что метался. А метался, потому что не понимал, как врач может получать зарплату 4 доллара. Согласиться я с этим не мог и уехал. А сейчас очень доволен, потому что с немецким паспортом на руках могу всюду ездить без визы. Старость в Европе меня радует.

— К вам относятся как к эмигранту?

— Да, безусловно. И это для меня один из поводов считать, что человек где родился, там и пригодился. При том, что на сегодня Германия — самая лояльная страна в мире по отношению к иммигрантам. И все же когда ты из класса А попадаешь в класс С и никакие деньги никогда тебя оттуда не вырвут, ощущаешь свою ущербность. У меня две радости в жизни: я приезжаю сюда и радуюсь, что могу жить там, приезжаю туда и радуюсь, что могу жить здесь.

— Гарик, а что вы делаете, когда не работаете в студии и не на гастролях?

— Хобби, что ли? Ни-ка-ко-го. Если есть время, с удовольствием слушаю чужую музыку и катаюсь на машине.

— Какая у вас машина?

— «БМВ», пятерочка. Не пожилая такая, резвая. Я поклонник «БМВ».

— Много у вас штрафов за превышение скорости?

— У меня для этого с собой ящик кассет. Я даже в Москве, не будучи за рулем, сумел отмазать человека от неприятностей. Мы ехали из казино «Корона» — с выступления, — как вдруг нас прижал белый джип. Вышли ребята в бронежилетах, проверили документы, но у девушки не было паспорта, и ее хотели забрать в отделение. Директор концертных программ говорит: «У нас тут Гарик Кричевский в машине, а вы!» — «Где?! Пусть выйдет!» Вышел. Они меня не узнают. «А ну, спой что-нибудь!» — вот таким нахально-приказным тоном. Ну и я запел «Мой номер 245». Они оживились: «О, точно, Кричевский! Вася, тащи сюда лимоны». Второй метнулся к джипу и тащит назад целый ящик. «Мы, — говорит, — тут лимоны конфисковали у торгашей. Бери! Кассета есть?» Кассету отдал, прошу: «Вы лучше сообщите, чтобы нас больше не останавливали». — «Не бойся, — говорят, — не остановят».

— У вас на лице два шрама. Откуда?

— Не стану придумывать красивую историю, расскажу правду. Лет шесть-семь назад я возвращался из Москвы, и в наш поезд Москва — Киев въехал поезд Москва — Хмельницкий. Восемь человек из хвостового вагона погибли на месте, а я ехал где-то посерединке. Так что долго меня еще лечили, чтобы этот шрам (Гарик показывает на лоб) выглядел так… скромно.